Українські народні казки

Кирило Кожемяка

Украинская легенда

Жил в давнее время в Киеве некий князь-лыцарь, и был возле Киева Змей, и каждый год посылали ему дань: молодого парубка или дивчину.

Вот подошел черед и дочке самого князя. Нечего делать: раз горожане давали, надо и ему давать. Послал князь свою дочку в дань Змею. А дочка была такая собой красивая, что и не рассказать. Вот Змей ее и полюбил. И стала она к нему подольщаться и спрашивает у него однажды:

— Есть ли, — говорит, — на свете такой человек, кто мог бы тебя одолеть?

— Есть, — говорит, — один такой в Киеве, живет над Днепром. Как затопит он печь в хате, так дым под самые небеса и подымается; а как выйдет к Днепру кожи мочить (ведь он кожемяка), то несет не одну, а сразу двенадцать; и как намокнут они в Днепре, а я возьму да за них и уцеплюсь, вытащит, мол, он или нет? А ему все одно: как схватится, то меня заодно с ними на берег вытащит. Его одного только я и боюсь.

Вот и запало в голову княжне, думает: как бы это ей весточку домой подать да на волю к отцу выбраться? А при ней не было ни души, только один голубок. Выкормила она его еще в то счастливое время, когда жила в Киеве. Думала, думала, а потом взяла и написала отцу-батюшке: «Вот так, мол, и так, говорит. Есть у вас, батюшка, в Киеве человек, звать его Кирило, а по прозвищу Кожемяка. Упросите его через старых людей, не согласен ли будет со Змеем сразиться, не вызволит ли меня, бедную, из неволи! Просите его, милый батюшка, и словами и подарками, да чтоб не обиделся он за какое случайное слово. А я за него и за вас буду век богу молиться».

Написала так, под крылышко голубю привязала, да и выпустила в окно. Взмыл голубок под облако и прилетел домой к князю на подворье. А как раз в ту пору по двору бегали дети и увидели голубка.

— Татуся, татуся, — говорят, — видишь, голубок прилетел от сестрицы?

Возрадовался князь поначалу, а потом подумал, подумал и опечалился: «Уже, верно, проклятый ирод загубил мое дитятко».

А потом приманил к себе голубка, глядь — а под крылышком грамотка. Он за грамотку. Читает, а дочка и пишет: так, мол, и так. Вот призвал тотчас к себе всю старшину.

— Есть ли такой человек, что прозывается Кирилом Кожемякой?

— Есть, князь. Живет над Днепром.

— А как бы к нему подступиться, чтоб и не обиделся и послушался.

Вот так и сяк посоветовались, да и послали к нему самых старых людей. Подходят те к его хате, отворили потихоньку со страхом двери, да так и оробели. Смотрят — сидит на земле сам Кожемяка к ним спиной и мнет руками двенадцать кож, и только видать, как седой бородою качает. Вот один из посланцев — «кахи!»

Встрепенулся Кожемяка, а двенадцать кож только тресь, тресь! — полопались все. Обернулся к ним, а они ему в пояс:

— Вот так, мол, и так, прислал к тебе князь с просьбицей.

А он и не смотрит, не слушает: рассердился, что двенадцать кож из-за них порвал.

Они снова его просить, давай его умолять (на колени стали). Беда — не слушает! Просили, просили, да так и пошли головы понуря.

Что тут делать? Печалится князь, печалится и вся старшина. А не послать ли нам еще молодых? Послали людей помоложе — и те ничего не поделают. Молчит да сопит, будто не к нему и обращаются. Так разобрало его за те кожи. Пораздумал князь и послал к нему малых детей. Те как пришли, как начали просить, как стали на колени да как заплакали, тут уже Кожемяка не вытерпел, заплакал, да и говорит:

— Ну, уж для вас я сделаю это! И пошел к князю.

— Так давайте мне, — говорит, — двенадцать бочек смолы да двенадцать возов конопли!

Обмотался коноплей, осмолился хорошенько смолой, взял такую булаву, что, может, в ней пудов десять, да двинулся к Змею.

А Змей ему и говорит:

— Ну что, Кирило, биться пришел иль мириться?

— Да где уж мириться? Биться с тобой, с иродом окаянным!

Вот и начали они биться, так земля и гудит. Что ни разбежится Змей, то и ухватит Кирилу зубами, так кусок смолы и вырвет; что ни разбежится да ухватит, так клок конопли и вырвет; что ни разбежится да ухватит, так клок конопли и вырвет. А он его здоровенной булавой как ударит, так в землю и вгонит. А Змей, как огонь, пылает, так ему жарко; и пока сбегает к Днепру напиться да вскочит в воду, чтоб слегка поостыть, а Кожемяка уже коноплей и обмотался да смолой осмолился. Вот выскакивает из воды проклятый ирод и только разгонится навстречу Кожемяке, а тот его булавою и хвать! Что ни разгонится, а он его знай булавой — хвать да хвать, так и отдается. Бились, бились, аж пыль поднялась, так искры и брызжут. Такой грохот пошел, словно у кузнеца в кузнице весной, когда каждому нужен лемех для пахоты; тут и сам кузнец бьет, и хлопцы бьют, а мех только шипит, без устали сопит, а искры из горна да от железа отскакивают и шипят, а кузница так вся ходуном и ходит: слышна кузнецкая работа далеко по селу, — такой же вот грохот и стук поднял и Кирило со Змеем, так крепко и часто дубасил его железною булавой по голове. Словно из горна пышет синий огонь, так и у Змея пышет пламя из пасти, из глаз, из ушей. Разогрел Кирило Змея получше, чем кузнец лемех в горне, — так и фыркает, аж захлебывается окаянный, а под ним земля только стонет.

А люди в колокола зазвонили, молебны служат, а на горах народ стоит, словно неживой, сцепив руки: ждет, что оно будет! А тут Змеище — бубух, так земля и затряслась!

Народ так и всплеснул руками: «Слава тебе, господи!»

Вот Кирило, убив Змея, освободил княжну и отдал ее князю. И не знал князь уж, как его и отблагодарить и наградить.

Вот с того времени и стало называться то урочище, где он жил, Кожемяками.

Источники и примечания

Кирило Кожемяка. — Записал Л. М. Жемчужников в Пирятинском уезде на Полтавщине, из героических легенд времен Киевской Руси. Записки о Южной Руси. Издал П. Кулиш, Петербург, 1857.

Составитель сборника и переводчик Григорий Николаевич Петников

  • Украинские сказки и легенды. Издательство «Таврия», г. Симферополь. 1971 г. 352 c.

Кирило Кожемяка

Украинская легенда

Жил когда-то в Киеве некий князь, и был возле Киева Змей, и каждый год посылали ему дань: молодого парубка или дивчину.

Вот подошёл черёд дочки самого князя. Нечего делать: раз горожане давали, надо и ему давать. Послал князь свою дочку в дань Змею.

А дочка была такая красивая, что и не рассказать. Вот Змей ее и полюбил. И стала она к нему ластиться и спрашивает у него однажды:

— Есть ли, — говорит, — на свете такой человек, что мог бы тебя одолеть?

— Есть, — говорит, — один такой в Киеве, живёт над Днепром. Как затопит он печь в хате, так дым под самые небеса подымается; а как выйдет к Днепру кожи мочить (ведь он кожемяка), то несет не одну, а сразу двенадцать; и как намокнут они в Днепре, я возьму да за них и уцеплюсь, вытащит, мол, он или нет? А ему все равно: как схватит, то и меня заодно с ними чуть на берег не вытащит. Вот его одного только и боюсь.

Запало это в голову княжне, думает: как бы ей весточку домой подать да на волю к отцу выбраться? А при ней не было ни души, только один голубок. Выкормила она его еще в то счастливое время, когда в Киеве жила. Думала, думала, а потом взяла и написала отцу-батюшке: «Вот так, мол, и так, говорит. Есть у вас, батюшка, в Киеве человек по имени Кирило, а по прозвищу Кожемяка. Просите его через старых людей, не согласен ли со Змеем сразиться, не вызволит ли меня, бедную, из неволи! Просите его, и словами и подарками, да чтоб не обиделся он за какое случайное слово!»

Написала так, под крылышко голубка привязала да и выпустила его в окно. Взмыл голубок под облако и прилетел домой, к князю на подворье. А как раз в ту пору по двору бегали дети.

— Батюшка, батюшка, — говорят, — видишь голубок прилетел от сестрицы?

Возрадовался князь поначалу, а потом подумал и опечалился: «Загубил уже, верно, проклятый ирод моё дитятко».

А потом приманил к себе голубка, глядь а под крылышком грамотка. Он за грамотку. Читает, а дочка и пишет: так, мол, и так. Вот призвал он тотчас к себе всю старшину.

— Есть ли такой человек, что прозывается Кожемякой?

— Есть, князь. Живет над Днепром.

— А как бы к нему подступиться, чтоб не обиделся?

Вот посоветовались да и послали к нему самых старых людей. Подходят они к его хате, отворили потихоньку двери да так и оробели. Смотрят сидит на земле сам Кожемяка к ним спиной и мнёт руками двенадцать кож, и только видать, как большущей седой бородой качает! Вот один:

— Кахи!

Встрепенулся Кожемяка, а двенадцать кож только — хлоп, хлоп! — и лопнули все. Обернулся к ним, а они ему в пояс:

— Вот так и так, прислал к тебе князь с просьбой.

А он и не смотрит, не слушает: рассердился, что двенадцать кож из-за них порвал.

Они снова давай его просить, давай умолять. Вот беда! Просили, просили да так и пошли, головы понуря.

Как тут быть? Печалится князь, печалится старшина.

— А не послать ли нам еще и молодых? Послали людей помоложе — и те ничего не поделают. Молчит и все, будто не к нему и обращаются.

Пораздумал князь и послал к нему малых детей. Они пришли да как начали просить, как стали на колени да как заплакали, тут уж Кожемяка не вытерпел, сам заплакал:

— Ну, для вас-то я сделаю! И пошёл он к князю.

— Давайте же мне, — говорит, — двенадцать бочек смолы да двенадцать возов конопли!

Обмотался коноплёй, осмолился хорошенько смолой, взял такую булаву, что, может, в ней пудов десять, да и двинулся к Змею. А Змей и говорит:

— Ну что, Кирило, биться пришёл иль мириться?

— Да где уж мириться? Биться с тобой пришёл!

Вот и начали они биться, так земля и гудит. Что ни разбежится Змей да ухватит Кирила зубами, так кусок смолы и вырвет; что ни разбежится да ухватит, так клок конопли и вырвет. А он его здоровенной булавой как ударит, так в землю и вгонит. А Змей, как огонь, пылает, так ему жарко; и пока сбегает к Днепру напиться да прыгнет в воду, чтобы слегка поостыть, то Кожемяка уже коноплёй обмотался да смолой осмолился. Вот выскакивает из воды проклятый ирод и только разгонится навстречу Кожемяке, а тот его булавою и хвать — только эхо прокатится! Бились, бились — только пыль столбом да искры скачут. Разогрел Кирило Змея получше, чем кузнец лемех в горне, — так и фыркает, так и захлёбывается окаянный, а под ним земля стонет.

На горах народ стоит: ждёт, что оно будет! А тут Змеище — бух! Аж земля затряслась! Народ так и всплеснул руками:

— Ай да Кирило! Ай да Кожемяка!

С того времени и стало называться то урочище, где Кирило жил, Кожемяками.

Источники и примечания

Перевёл Г. Петников

  • Украинские народные сказки: Сб.: Для дошк. и мл. шк. возраста /Пер. с укр.; Худож. В. Г. Мельниченко. — К.: Вэсэлка, 1990. — 222 с: ил.