Иван Голык и его брат

Украинская народная сказка

В некотором царстве, в тридесятом государстве жили царь с царицей, то ли князь с княгиней, и было у них двое сыновей. Вот и говорит князь своим сыновьям: — Пойдем со мной к морю да послушаем, как будут морские люди песни петь.

Вот они и пошли. Идут дубравою. И захотелось князю узнать о своих сыновьях правду, который из них будет на отшибе жить, а который его царством править. Идут дубравой, глядь — стоят рядом три дуба. Князь посмотрел и спрашивает своего старшего сына:

— Сыне мой милый, а что можно бы сделать из тех вон трех дубов?

— Да что же, — говорит, — батюшка! Вышел бы из них хороший амбар; а ежели распилить, то хорошие б вышли доски.

— Ну, — говорит, — сынок, будешь ты добрым хозяином. Потом младшего спрашивает:

— Ну, а ты, сынок, что бы из тех дубов сделал? А тот и говорит:

— Добрый мой батюшка, коль была б у меня на то воля да сила, срубил бы я третий дуб, положил бы его на те два и всех бы князей и панов до одного перевешал.

Почесал князь голову и замолчал.

Вот пришли к морю, стали все смотреть, как рыба играет, а князь взял да и столкнул младшего сына в море.

— Пропади ж ты пропадом, — говорит, — лучше сам, негодяй!

Только столкнул отец сына в море, а рыба-кит его вмиг и проглотила. Он в ней и ходит. И давай та рыба хватать возы с волами и конями. Ходит он внутри рыбы да разглядывает, что там на возах, вот тем и питается; и нашел вдруг на одном возу трубку, табак да огниво. Взял, набил в трубку табаку, выкресал огонек и давай курить. Одну трубку выкурил; набил вторую, выкурил; набил третью, выкурил. Вот рыба от дыма и одурела, приплыла к берегу и уснула. А по берегу ходили охотники. Вот один увидел ее и говорит:

— Эй, братцы, сколько мы по лесам ходим, а ничего не нашли. А видите, вон какая рыба у берега лежит? Давайте-ка её застрелим!

Вот стреляли ее, стреляли; потом нашли топоры и давай ее рубить. Рубили, рубили, вдруг слышат — кто-то у ней изнутри кричит:

— Эй, братцы, рыбу-то рубите, да не зарубите христианской крови..

Они с перепугу как кинутся — и убежали. Вот пролез он тогда в дырку, что охотники прорубили, вышел на берег и сидит. Сидит себе голый, одежа-то на нем, что была, уже вся истлела: ведь, может, он целый год пробыл в рыбе, — и думает про себя: «Как же мне теперь на свете жить?»

А старший его брат сделался за это время великим государем. Отец умер, и остался он всему государству хозяином. Что и говорить, и среди нашего брата, как кто помрет, собираются люди и совещаются, так вот и среди князей бывает. Собрались судьи, сенаторы, присудили ему, молодому князю, жениться, и вот едет он искать себе невесту, а с ним и свадебные поезжане. Едет, а тут голый человек сидит. Вот и посылает он слугу:

— Поди-ка спроси, что оно за человек. Тот приходит.

— Здравствуй!

— Здравствуйте.

— Ты кто таков? — спрашивает.

— Я, — говорит, — Иван Голык. А вы кто будете?

— Мы из такой-то земли, едем своему князю невесту искать.

— Так ступай и скажи своему князю, что если он едет свататься, то без меня не высватает.

Тот вернулся к князю — так, мол, и так. Князь тотчас велел слугам открыть чемодан, достать рубашку, штаны, весь наряд. Вскочил Иван Голык в воду, обмылся, оделся. Привели его к князю. Вот и говорит он князю:

— Уж если меня взяли к себе, так все меня и слушайтесь. Будете слушаться, то на Русь попадем, а не будете — все пропадем.

Князь сказал «хорошо», мол, и велел, чтоб все его слушались.

Едут они, вдруг — войско мышиное. Князь хотел так по мышам и пройти, а Иван Голык:

— Нет, — говорит, — постойте, дайте мышам дорогу, чтоб ни одной мыши и волоском не задеть.

Тут все в сторону и свернули. Задняя мышь глянула назад и говорит:

— Ну, спасибо тебе, Иван Голык, что не дал ты моему войску погибнуть, не дам и я твоему.

Едут дальше, а тут идет вдруг навстречу комар с таким войском, что и взором не окинешь. Подлетает комариный дивизионный генерал:

— Эй, Иван Голык, дай моему войску кровью напиться! Если дашь, мы тебе в большой беде пригодимся, а не хочешь давать, то тебе на Руси не бывать.

Спустил Иван Голык тотчас с себя рубашку и велел себя связать, — чтоб ни одного комара не убить. Насосались комары и полетели.

Едут по-над берегом, видят — поймал человек две щуки в море. Вот Иван Голык и говорит князю:

— Купим этих двух щук у человека и отпустим их назад в море.

— А зачем?

— Не спрашивай зачем, а купим.

Купили тех щук и назад в море пустили. А те обернулись и говорят:

— Спасибо тебе, Иван Голык, что не дал нам пропасть. Мы тебе в большой беде пригодимся.

Да не так оно быстро делается, как в сказке сказывается. Едут они, может, с неделю или вроде того; приезжают в иную землю, в тридесятое царство, в другое государство. А правил тем царством Змей. Кругом видны большие здания, а двор железными кольями обнесен, и на каждом колу понатыканы головы разных воинов, а у самых ворот на двенадцати кольях голов нету. Стали они ближе подходить, стала князю тоска к сердцу подступать, и молвит князь:

— А не торчать ли, Иван Голык, на этих кольях и нашим головам?

— Посмотрим! — говорит.

Приехали туда; встретил их Змей, как будто и добрый он; принял, как гостей; велел весь свадебный поезд напоить, накормить, а князя взял с собой и повел в дом. Ну, пьют себе, гуляют, про одно лишь веселье знают. А у того Змея двенадцать дочерей, все одна в одну. Подвел их Змей к князю и рассказал, которая старшая, а которая помладше, а потом — к последней. Вот самая младшая больше всех князю и приглянулась. Гуляли они до вечера. Вечером стали прощаться, время идти спать. А Змей и говорит князю:

— Ну, какая же дочка самая красивая? Князь говорит:

— Самая младшая — самая красивая. Буду за самую младшую свататься.

Говорит Змей:

— Ладно. Но только я дочки не выдам, пока не сделаешь всего того, что я буду тебе приказывать. Как сделаешь все, то выдам за тебя дочку, а не сделаешь — и свою голову погубишь, и твой свадебный поезд весь заодно поляжет.

И приказывает ему:

— Есть у меня на гумне триста скирд разного хлеба. Так вот, чтоб к утру он был мне весь обмолочен и чтоб было так: солома к соломе, полова к полове, зерно к зерну.

Вот едет князь ночевать к своим поезжанам и плачет. А Иван Голык увидел, что тот плачет, и спрашивает:

— О чем ты, князь, плачешь?

— Как же мне не плакать? Вот загадал мне Змей то-то и то-то.

— Не плачь, мой князь, — говорит, — а ложись спать; все к утру будет сделано.

И как вышел Иван Голык на двор, как свистнул мышам! Где уж те мыши взялись и говорят:

— Зачем ты нас, Иван Голык, кликал?

— Как же мне вас не кликать? Велел мне Змей все скирды, что у него на гумне, к утру обмолотить, да чтоб солому к соломе, полову к полове, зерно к зерну сложить.

Как запищали мыши, как бросились на гумно! Собралось их столько, что и ступить негде. Как взялись за работу — еще ни свет ни заря, а всю уже кончили. Пошли разбудили Ивана Голыка. Пришел он, — скирды как стояли, так и стоят, но лежит полова отдельно, а зерно тоже отдельно. Иван Голык и просит их, чтоб они посмотрели, не осталось ли где в колоске зерна. Как бросились они, ни одного в соломе не видно. Потом вылезли и говорят,

— Нет, нигде нету. Не бойся, никто и зернышка-то не найдет. Ну, а теперь мы, Иван Голык, тебе отслужили, прощай!

Он стал и стережет, чтоб никто вреда не наделал. А тут и князь идет его искать. Нашел. Удивляется, что все исполнено так, как велел Змей. Поблагодарил Ивана Голыка и пошел к Змею.

Приходят они вместе со Змеем. И дивуется Змей тоже. Позвал дочерей, чтобы те поискали в соломе зерна и не сбиты ли где колоски. Вот дочери искали-искали, нету. И говорит Змей:

— Ну, ладно, пойдем, до вечера будем пить и гулять, а вечером опять назначу тебе на завтра работу.

Догуляли до вечера. Вот Змей и назначает работу:

— Нынче утром моя младшая дочка в море купалась и обронила в воду перстень; искала-искала, не нашла. Если ты завтра его найдешь и принесешь, пока нам к обеду садиться, то живой останешься, а не найдешь, то всем вам тут и конец.

Идет князь к своим, плачет. Увидел его Иван Голык и спрашивает:

— Чего, князь, плачешь?

— Вот такая и такая, — говорит, — напасть! Иван Голык и говорит:

— Врет Змей: это он сам взял у дочки перстень и, летая нынче над морем, бросил перстень. Ложись спать. Завтра я пойду к морю, может, достану.

На другой день утром приходит Иван Голык к морю, да как крикнет богатырским голосом, как свистнет молодецким посвистом — так море все и забушевало. Подплыли к берегу две щуки, которых он когда-то отпустил, и спрашивают:

— Ты зачем нас, Иван Голык, кликал?

— Как же мне вас не кликать? Змей нынче утром летал над морем и кинул в него перстень. Ищите его повсюду. Коль найдете, останусь в живых, а не найдете, сживет меня Змей со свету.

Они и поплыли. И уж где они ни плавали по морю, уж где ни искали — нету! Поплыли к своей матери и говорят, что вот такое, мол, и такое горе.

Мать говорит им:

— Перстень этот у меня. Жаль мне его отдавать, а вас еще жальче.

И выкинула она из себя перстень. Подплыли щуки к Ивану Голыку и говорят:

— Вот мы тебя и отблагодарили, службу тебе сослужили. Еле нашли

Иван Голык поблагодарил двух щук и пошел. Приходит, а князь плачет, ведь Змей-то уж два раза присылал за ним, а перстня все нету. Как увидел он Ивана Голыка, так и подскочил:

— Ну что, нашел перстень?

— Нашел, — говорит. — А вот и сам Змей идет.

— Пускай теперь идет!

Змей на пороге, а князь к себе, и столкнулись лбами. Спрашивает Змей сердито:

— Ну что, нашел перстень?

— Вот он! Только я тебе не отдам, а отдам тому, у кого ты взял.

Змей ухмыльнулся и говорит:

— Ладно! Что ж, пойдем обедать, у меня гости, и мы тебя давно дожидаемся.

Пошли. Входит князь в дом, видит, — сидят там одиннадцать змеев. Он давай с ними здороваться. Потом подошел к дочерям, вынул перстень и спрашивает:

— Чей это перстень?

Самая младшая покраснела и отвечает:

— Мой.

— Если твой, то возьми. Я, ища его, все море выбродил. Все рассмеялись, а младшая поблагодарила. И пошли все обедать. За обедом при гостях, говорит Змей:

— Ну, князь, отобедаем да отдохнем, а потом уж приходи. Есть у меня лук во сто пудов. Как выстрелишь из него при всех гостях, так и выдам за тебя дочку.

Пообедавши, пошли отдыхать, а князь скорей к Ивану Голыку и говорит ему?

— Вот уж теперь я пропал: такое, мол, и такое дело!

— Глупости! — говорит Иван Голык. — Когда принесут тот лук, ты посмотри на него и скажи Змею, что с таким, мол, луком не хочу и срамиться, что у меня, дескать, каждый слуга из него выстрелит, и вели меня позвать. А я уж так выстрелю, что больше никому стрелять не предложат.

Князь поговорил с ним и пошел к Змею.

Гуляет в палатах с дочерьми. Но нескоро, а выходит Змей с гостями, и несут за ним лук и стрелу в пятьдесят пудов. Князь как глянул, так сразу же и испугался. Вынесли во двор лук, и все повыходили. Обошел князь вокруг лука и говорит:

— С таким луком не хочу я и срамиться, а позову кого-нибудь из своих слуг, каждый из него выстрелит...

Тут змеи переглянулись и говорят:

— А ну, ну, пусть попробует! Князь и закричал:

— Пошлите ко мне Ивана Голыка! Тот приходит. Князь говорит:

— Возьми-ка этот лук и выстрели.

Поднял Иван Голык лук, стрелу наложил и как выстрелит, — так кусок в двадцать пудов и отломился от лука. Тогда князь и говорит:

— Вот видите? Если бы это я выстрелил, то вы б меня осрамили.

А Иван Голык пошел к своим, заткнув обломок лука за голенище, а князь со змеевнами — в дом. Змеи же остались на дворе и все советовались, какую бы ему теперь работу загадать. Посоветовавшись, пошли в дом. Войдя, Змей что-то шепнул младшей дочке на ухо. Она пошла, а он за ней. Там долго беседовали, потом выходят, и говорит Змей:

— Нынче время уж позднее, пусть завтра утром. Есть у меня конь за двенадцатью дверьми; вот если на нем поездишь, то выдам за тебя дочку.

Погуляли они до вечера и спать разошлись. Приходит князь и рассказывает Голыку. Тот выслушал и говорит ему:

— А ты знаешь, зачем я взял тот обломок лука? Я сразу ведь догадался, что оно будет. Так вот, как подведут тебе коня, ты погляди на него и скажи: «Не хочу я на таком коне ездить, чтоб не осрамиться, так же как с луком, а пускай мой слуга поедет». А будет то не конь, а его младшая дочка. Тебе-то на нее и не сесть, а уж я ее хорошо проучу.

Вот утром встали Приходит князь в дом, поздоровался со всеми, видит — дочерей одиннадцать, а двенадцатой нету. Змей поднялся и говорит:

— Ну, князь, пойдем в двор, скоро и коня выведут. Посмотрим, как вести будут.

Все пошли, смотрят, а тут коня ведут двое змеев и то еле удерживают — так их обоих на голове и носит. Подвели к крыльцу. Князь обошел вокруг, поглядел и говорит:

— Что ж! Вы говорили, что коня приведете, а привели кобылицу? На такой кобылице ездить я не хочу, чтоб не осрамиться, так же, как вчера с луком, а позову своего слугу, пускай он поедет.

Змей говорит:

— Ладно! Пускай он поедет!

Позвал князь Ивана Голыка и приказывает ему:

— Садись на эту кобылицу да прогуляйся!

Иван Голык как сел, а змеи кобылицу и пустили. И как понесла она его, аж под самое облако; а оттуда спустилась и ударилась оземь так, что вся земля застонала. А Иван Голык как вынет тогда из-за голенища двадцатипудовый обломок лука и давай ее дубасить. Она взвилась и понесла его в разные стороны, а он все ее промеж ушей бьет. Вот носила она его, носила, а потом видит, что ничего не поделает, и давай проситься:

— Не бей меня, Иван Голык, приказывай все, что хочешь, все для тебя сделаю.

— Мне, — говорит, — делать ничего не надобно, а только как подъеду к князю, то чтоб ты перед ним упала и ноги раскинула.

Она думала-думала.

— Ну, — говорит, — что ж с тобой поделаешь!..

И понесла его по-над деревом, возле князя спустилась, упала перед ним и ноги раскинула. Князь и говорит:

— Ишь, какой срам! А вы еще хотели, чтоб я на этой кобыле ехал.

Стало Змею перед ним стыдно, но делать было нечего, Походили по саду и обедать пошли. А тут и младшая дочка их встретила, давай здороваться. Князь на нее смотрит, уж и так она хороша была, а теперь еще краше стала. Сели обедать, говорит Змей:

— Ну, князь, после обеда уж выведу я своих дочек во двор: коль угадаешь, какая самая младшая, будем тогда и свадьбу справлять.

После обеда повел Змей своих дочерей одеваться, а князь пошел к Ивану Голыку за советом, что ему делать.

— А вот что, — говорит.

Враз свистнул, и прилетел комар. Рассказал он ему, в чем дело, А комар говорит:

— Ты нас из беды выручил, и я тебе службу сослужу. Когда выведет Змей их во двор, то пускай князь приглядывается — я буду летать как раз над ее головой. Пускай он обойдет их кругом один раз — я буду летать, и второй раз обойдет — я буду летать, а как будет обходить в третий раз, сяду я у нее на носу, вот она не вытерпит моего укуса и махнет правой рукой.

Сказав это, комар полетел в дом. А тут Змей за князем присылает. Князь приходит, видит — стоят там двенадцать дочерей, и все они и лицом, и одеждой, и косами одна на другую похожи. Смотрел он на них, смотрел — никак не узнает: совсем не те панночки стали, что прежде... Вот обошел он в первый раз — не увидел комара: стал обходить второй раз, глядь — над головой летает. Он уж и глаз с комара не сводит. Как начал в третий раз обходить, комар сел у нее на носу и давай кусать. Она рукой — мах! А князь — к ней: «Вот это моя!», и повел ее к Змею. Нечего Змею делать.

— Коль узнал, — говорит, — свою невесту, то нынче и свадьбу начнем гулять.

Началась свадьба. К вечеру их повенчали. Уж тут и гуляли, из пушек стреляли и чего только не делали! Вот уж скоро и спать вести. Тогда Иван Голык отвел князя в сторону и говорит:

— Ну, князь, смотри ж, чтобы завтра нам и домой ехать, тут ждать нам добра не приходится. Да смотри, прошу я тебя, не доверяй ты, — говорит, — жене до семи лет; хоть и будет она к тебе ластиться, а ты всей правды ей не говори; а ежели расскажешь, то и сам пропадешь и я вместе с тобой.

— Хорошо, — говорит, — не буду жене доверяться. Вот на другой день оделись молодые и вышли к змеям.

И давай тут князь отца просить, чтоб отпустил их домой ехать. Змей говорит:

— Да как можно так скоро ехать!

— Уж как вам угодно, а поеду я нынче домой.

Вот, пообедавши, взяли молодую, сели и поехали. Ну, приехали в свое царство. Тогда уж князь отблагодарил Ивана Голыка за все разом и поставил его своим первым советником. Что Иван Голык скажет, то во всем царстве и делается. А царь сидит себе, ни о чем не думает.

Вот живет молодой князь со своею женой год и другой. На третий год прижили они себе сына. Молодой князь радуется. Вот взял он раз сына на руки и говорит:

— Что может быть лучше на свете, чем это мое дитя? А княгиня, видя, что князь так разнежился, и давай его целовать да расспрашивать, вспоминать, как он к ней сватался и выполнял все приказы ее отца. Князь и говорит:

— Выполнять бы мне и до сей поры твоего отца приказы на железном колу, если б не Иван Голык. Все это делал он, а не я.

Тут она и виду не показала, что разгневалась, но сразу же куда-то вышла.

А Иван Голык сидит себе дома, ни о чем не тужит — и вдруг к нему княгиня летит.

Вынула вмиг из-под полы полотенце с золотыми кружевами и как махнет тем змеиным полотенцем, так надвое его и разрубила: ноги здесь остались, а туловище с головой проломило крышу и упало за семь верст от дома. Вот, упав, и говорит он:

— Ах ты, окаянный сын! Никак я не думал, чтобы ты признался! А ведь я-то как просил, чтоб до семи лет ты жене не доверялся! Ну, теперь я пропал, но пропал и ты!

Поднял он голову, сидит в лесу. Вдруг видит — гонит безрукий человек зайца. Вот-вот нагонит! И гонит он прямо на Ивана Голыка. Подбегает заяц, а Иван Голык и поймал. Вот и задрались между собой. Тот говорит: «Мой заяц!», а тот говорит: «Нет, мой!» Дрались-дрались — ни тот, ни другой не одолеет. Тогда безрукий говорит:

— Довольно нам драться, а давай вывернем дуб, и кто кинет его дальше, тому и заяц достанется.

Говорит безногий:

— Ладно!

Вот безрукий подкатил безногого к дубу: тот вывернул дуб и дал безрукому. Безрукий лег, да как кинет ногами, так дуб за три версты и упал. А кинул безногий, то за семь верст упал. Вот безрукий и говорит:

— Бери зайца, будешь мне старшим братом.

Так побратались они, сделали возок, привязали веревку, и если надо куда ехать, то впрягается безрукий и везет безногого. Вот приехали они однажды в город, где живет царь, подъехали к церкви, и поставил безрукий безногого на возке рядом с нищими. Стоят и дожидаются. Вдруг говорят люди, что вон едет царевна. Подъезжает она к ним и велит своей фрейлине:

— Подай этим калекам милостыню.

Та хотела подать, а безногий и говорит:

— Если б вы, сударыня, своими-то руками милостыню подали.

Вот взяла она у фрейлины деньги и подает безногому. А он ее спрашивает:

— Скажите мне, — говорит, — отчего вы, не в обиду будь сказано, на вид такая желтая?

Она говорит:

— Мне так бог дал! — и вздохнула.

— Нет, — говорит, — я знаю, отчего вы такая желтая. А я, — говорит, — мог бы сделать так, чтоб вы были такой, как бог вам дал.

Вдруг во время беседы царь подъезжает. Сразу же и ухватился за это слово. И безногого да безрукого с возком — прямо во дворец.

— Делай, коль знаешь! А тот говорит:

— Что ж, царь! Пусть царевна по правде признается, отчего она на вид такая скверная сделалась.

Тогда отец к дочери. Она и призналась.

— Так, мол, и так, — говорит, — летает ко мне Змей и сосет у меня кровь.

А побратимы и спрашивают:

— А когда ж он летает?

— Как раз перед рассветом, когда все сторожа уснут, вот он ко мне через трубу и влетает. А если кто войдет и он вылететь не успеет, то под подушками прячется.

— Постой же, — говорит безногий, — мы в сенях спрячемся, а ты, царевна, когда он прилетит, нам кашляни.

Вот спрятались они в сенях. И только сторож перестал бить в колотушку, как вдруг что-то словно искрами под крышей осияло. Царевна тогда: «Кахи!» Они — к ней, а Змеище и спрятался под подушками.

Вот спрыгнула царевна с постели, а безрукий лег на пол и кинул ногами безногого на подушки. Поймал безногий руками того Змея, и давай они его вдвоем душить. А Змей просится:

— Пусти меня! Никогда больше не буду летать и десятому закажу.

А безногий говорит:

— Нет, этого мало; ты отнеси нас туда, где целящая вода, Чтоб были у меня ноги, а у брата руки.

Змей говорит:

— Хватайтесь за меня, я понесу, только не мучьте.

Вот и схватились за него безрукий ногами, а безногий руками. И полетел Змей с ними: прилетает к кринице и говорит:

— Вот целящая вода!

Безрукий хотел сразу же туда вскочить, а безногий ему кричит:

— Нет, брат, погоди! Придержи Змея ногами, а я воткну в криницу сухую палочку; вот и увидим, целящая ли то вода.

Он воткнул, и тут кусок, что погрузил в воду, так и сгорел. Уж как взялись они тут за Змея! Давай его душить. Били его, били! Он давай проситься, что не бейте, мол, тут недалече и целящая вода! Повел он их к другой кринице. Сунули в нее сухую палочку, и стала она вдруг распускаться и расцвела. Тогда безрукий прыгнул и выскочил оттуда с руками, а безногий — за ним и вышел с ногами, Тогда отпустили они Змея и велели ему больше к царевне не летать; а сами поблагодарили друг друга за то, что дружно жили, и распрощались.

Иван Голык пошел опять к своему брату, к князю, узнать, что сделала с ним княгиня. Подходит он к тому царству, видит — пасет у дороги свинопас свиней; пасет свиней, а сам сидит на кургане. Он и решил: «Пойду-ка я к этому свинопасу и расспрошу его, что у них тут делается».

Подходит к свинопасу, всматривается в него — и узнает своего брата. Тот тоже смотрит и узнает Ивана Голыка. Долго глядели они друг другу в глаза: и тот и другой молчат, слова вымолвить не могут. Вот пришел в себя Иван Голык и говорит:

— Что ж ты, князь, свиней пасешь!.. Да так тебе и надо! А не я ли тебе говорил, чтоб не доверял ты жене до семи лет!

Кинулся князь ему в ноги и говорит:

— Иван Голык! Прости меня и помилуй!

Вот Иван Голык поднял его под руки и говорит:

— Хорошо, что ты еще в живых остался. Теперь еще маленько поцарствуешь.

И стал князь Ивана Голыка расспрашивать, как добыл он себе ноги, ведь жена ему показывала, как она их отрубила.

Уж тогда Иван Голык ему тоже признался, что он — его младший брат, и рассказал ему про свою жизнь. Ну, обнялись они, поцеловались, князь и говорит:

— Пора, брат, мне свиней домой гнать, княгиня скоро чай будет пить.

А Иван Голык говорит:

— Так погоним, пожалуй, вместе. А князь говорит:

— Да тут, — говорит, — брат, беда! Вот та проклятая свинья, что впереди идет, как только дойдет до ворот — станет в воротах как вкопанная и пока трижды ее не поцелуешь, не сдвинется с места. А княгиня в то время со змеями чай на крыльце попивает, смотрит на это да посмеивается.

Иван Голык и говорит:

— Так тебе и надо! Ну уж нынче целуй, а завтра не будешь.

Пригнали свиней к воротам. Смотрит Иван Голык — так оно и есть: пьет княгиня чай на крыльце и сидят с ней шестеро змеев. Остановилась та проклятая свинья в воротах, ноги расставила и не идет во двор. А княгиня смотрит и говорит:

— Вот уж мой дурень свиней пригнал и будет свинью целовать.

Тот бедняга нагнулся, трижды поцеловал... тогда свинья и вошла во двор, хрюкая. А княгиня говорит:

— Погляди-ка, он где-то себе и подпаска нашел.

Вот князь с Иваном Голыком загнали свиней в хлев. Тогда Иван Голык и говорит:

— Достань, брат, у ключника двадцать пудов конопли и смолы двадцать пудов и принеси мне в сад.

А князь говорит:

— Да я не донесу. А Иван Голык:

— Да ты ступай попроси, может, еще и не даст.

Вот князь пошел к ключнику, стал просить. Тот долго на него смотрел, а потом говорит:

— Что с вами поделаешь, надо дать.

Открыли они кладовую. Отвесил Иван Голык двадцать пудов смолы, взял в одну руку коноплю, а в другую смолу, и пошли. А ключнику сказал, чтоб никому не говорил.

Как взялся Иван Голык плесть кнут: один пуд конопли сплетет, а пудом смолы осмолит, и сплел он к полуночи кнут в сорок пудов весом. А потом спать лег. А князь давно уже спит на соломе у хлева.

Поднялись они раным-рано, и давай ему Иван Голык говорить:

— Ну, до нынешнего дня ты был свинопасом, а нынче будешь опять князем. Что ж, пойдем, погоним свиней в поле. Князь:

— Нет, еще, пожалуй, княгиня не вышла на крыльцо чай пить; а мне надо гнать, когда она на крыльцо выйдет и сядет со змеями чай пить, чтоб она, мол, видела, как я буду свинью... целовать.

Иван Голык и говорит ему:

— Уж как будем гнать, то ты не целуй, а я поцелую. А князь говорит:

— Хорошо!

Вот пришла пора свиней гнать. Вышла княгиня, чай пьет. Выгнали они из хлева свиней и гонят вдвоем. Только пригнали к воротам, а свинья стала в воротах и стоит. Княгиня со змеями смотрит, а Иван Голык как распустит кнут, как ударит свинью, так кости и рассыпались. Тут змеи и поразбежались кто куда. А она, проклятая, не испугалась и хвать его за чуб. А он ее за косы. И как начал стегать, и стегал, пока она сил лишилась, еле живая лежит. Вот тут-то она и бросила свой норов змеиный и начала жить ладно с мужем. Живут они и постолами добро возят.

Поехали в лес, рубили на ковш, а срубили на корец, вот и сказке конец.

А как сделали бы ковш, то и сказки было б больше.

Источник и примечания

Иван Голык и его брат. — Запись художника Л. М. Жемчужникова, собирателя украинских народных песен, сказок и преданий в Пирятинском уезде на Полтавщине. Записки о Южной Руси. Издал П. Кулиш. Т. II, Петербург, 1857.

Составитель сборника и переводчик Григорий Николаевич Петников

  • Украинские сказки и легенды. Издательство «Таврия», г. Симферополь. 1971 г. 352 c.