Языкатая Хвеська

Украинская народная сказка

Нету хуже того человека, который не умеет язык за зубами держать. А самая большая беда с бабами. Только что услышит — и раззвонила уже по всему селу. — Ой, кумушка родненькая, что я слыхала! Да только смотрите, никому не сказывайте, ведь это такое, что никому и знать-то об этом нельзя, я это вам только.

И начала... А кума услышит и — другой куме, а та — третьей, а третья — пятой-десятой, и вот все уже о том знают, чего никому и знать-то не следует.

Вот жили себе муж да жена. Петро и Хвеська. И хороша бы была Хвеська, всем хороша, да только на язык скорая. Что ни скажет ей муж, все своим длинным языком расплещет. Ну, хоть ничего ей и не говори. Уж и просил ее муж, и уговаривал, и сердился —ничего не помогает.

Вот поехал раз Петро пахать, да и выкопал деньги, клад. А было это еще во времена панщины. И думает он: «Как дознается эконом, то отнимет. А дознается обязательно, от Хвеськи-то не спрячешься, она по всему селу разнесет. Что делать?» Думал-думал бедняга, вот и надумал. «Надо, говорит, отучить ее от этой поганой привычки. Да и денежки чтобы не пропали».

Вот взял он эти деньги, привез их домой. Спрятал, а жинке ничего и не говорит. На другой день Петро поехал на базар, накупил там чуть не целый мешок бубликов и битого зайца. Возвращаясь с базара, завернул к речке и вытащил из вентеря да из верши рыбу, а зайца в вершу сунул. Отнес рыбу в лес и разбросал под кустами, а бублики все на груше развесил, которая на опушке леса стояла. Затем возвращается домой, пообедал с женой и говорит ей:

— Пойдем-ка, жена, в лес да поищем, не найдется ли там какой рыбы, вот и соберем.

А Хвеська ему:

— Ты что, муженек, одурел, что ли? Разве ж в лесу рыба водится?

— А вот и водится, — говорит Петро. — Мне что-то сдается, что в лесу нынче рыбный дух, вот мы и соберем рыбу. Уж пойдем.

Не верит Хвеська, а все же пошла. Приходит в лес, а там то под тем, то под тем кустом рыба лежит. Петро и говорит тогда:

— Ну что, Хвеська? Не говорил ли я тебе?

— Вот диво! Сколько на свете живу, а такого дива отродясь не видывала!

— Ну ладно, — говорит Петро, — пойдем-ка теперь на речку, не поймался ли там случайно заяц в вентерь или в вершу?

— Тю на тебя муженек! Ты сдурел никак? — говорит Хвеська. — Где ж это видано, чтобы зайцы в верши ловились.

— Хм, не видано! Вот и рыбы ты в лесу не видела, а есть же. Уж пойдем, — говорит.

Пошли. Выходят на опушку, глядь — груша стоит, а на ней кругом бублики, так ветки и гнутся. Хвеська кричит:

— Муженек, муженек! Ты видишь — бублики-то на груше. Разве бублики на груше растут?

— Понятно, не растут, — говорит он. — Это, должно быть, туча бубличная проходила, да и зацепилась за лес — вот бублики и остались.

— Ну, давай-ка, муженек, стряхивать.

Стряхнули, идут к речке. Вытаскивает муж вентерь — нет ничего, вытаскивает второй — нету; тянет потом вершу, глядь — а там заяц.

— Ох ты, матушка моя! — так и вскрикнула Хвеська. — Заяц в верше! И родилась и крестилась, а такого не видывала...

— Ну что ж что не видела! — говорит Петро. — Не видела, так увидишь. Идем, пожалуй, домой, а то поздно уже.

Забрали они все и пошли. Приходят домой, тут жена и начала:

— Что оно за день нынче такой! И родилась и крестилась, а такого дня еще не было: рыба в лесу, заяц в верше, бублики на груше!

— Это еще ничего, — говорит Петро, — а вот диво, что я нынче и деньги нашел.

— Ой-ей!

— Ей-бо, нашел!

— А где ж они, муженек?

— Да вот, — вытаскивает он эти деньги.

— Вот уж теперь, муженек, будем мы богатые.

— Да кто его знает, вот как пронюхает эконом, сразу же отнимет.

— Ну, — говорит жена, — а как же он дознается? Уж я никому не скажу.

— Смотри же, жинка, не говори, а то будет нам лихо. Да смотри не говори никому и про то, что мы в лесу и в речке нашли, а то люди как дознаются, сразу и догадаются, что я деньги нашел, ведь в такие дни клады всегда находят.

Так вот говорит Петро, подшучивая, а Хвеська:

— Ладно, — говорит, — никому на свете не скажу. А тут под вечер на селе и гомон слыхать.

— Что это такое, муженек? — спрашивает Хвеська.

— Да там...

— Да что ж там такое? Пойду-ка я гляну.

— Да ты на поганое не гляди и не слушай, — говорит Петро.

А Хвеська:

— Да ну уж, Петрик, голубчик, родненький, скажи!

— Да это, — говорит муж, — наш пан эконом украл у гуменщика колбасу, вот его теперь по селу и водят да колбасами бьют, чтобы больше не крал.

А это муж так себе, подсмеивается, а Хвеська уж и поверила, и так уж ей не терпится.

— Ох, беда-то какая! Побегу я к куме Меланке да расскажу! — вскрикнула Хвеська, так с места и вскочила.

— Да ты лучше не ходи, а сиди дома, — говорит муж. — Ты разве не знаешь нашего эконома? Уж он как дознается, что ты про него рассказывала, то меня и тебя со свету сживет.

Хвеська послушалась и не пошла. Выдерживает она, никому не говорит про деньги день или два, а потом все-таки не вытерпела — как это так да про счастье свое не рассказать? — и побежала к куме Меланке. Прибежала, «добрый день» сказала, села. Сидит. И так ей хочется сказать, а боится.

А потом:

— Вот горюшко-то жить беднякам на свете, хотя бы сказать и нам. Хотела справить себе к празднику новые чоботы, да не на что справить. А кума Меланка тоже:

— Что правда, то правда, кума, я уже вот говорю... А Хвеська не дает ей досказать и тотчас свое:

— Ну да, может, бог даст, скоро не будем мы бедные...

— Как так? — спрашивает кума Меланка, а сама уже и уши навострила.

— Ох, кумушка, да не знаю, как и говорить-то...

— Да скажите уж, скажите, — уговаривает кума Меланка.

— Да не знаю, как и говорить, дело это такое, что муж никому-никому не велел сказывать.

— Ох, матушка! Да разве ж я такая? Да я все одно что стена! — говорит кума Меланка.

— Ну, кумушка, — говорит Хвеська, — да только уж я вам одной, но, смотрите, никому-никому не сказывайте...

И давай шепотом ей про деньги эти...

Только Хвеська из хаты, а кума Меланка за свитку и к куме Приське:

— Ох, кумушка, а вы слыхали?..

А тут праздник случись, пошла кума Приська к куме Марыне, а у нее уже кума Явдоха, — вот тут уж и беседа готова. Погуляли да про Петровы денежки поговорили.

А тут как раз в этот день повздорил Петро из-за чего-то с Хвеськой и хорошо ее отругал...

Она тогда:

— Погоди ж ты, такой-сякой, раз так!..

И побежала раззванивать по всему селу, что муж ее и ругал и чуть ли не бил, что он, мол, деньги нашел, что прячется-де с ними, и все...

Прошел день или два — зовут Петра в контору к эконому. Тот враз его и ошарашил:

— Сказывай, такой-сякой, деньги нашел?

— Нет, — говорит Петро, — не находил.

— Как не находил? Ведь твоя жинка говорит!

— А что моя жена говорит? Моей жинке малость ума не хватает, она чего-чего не наплетет.

— А-а, так ты так! — говорит эконом. — Позвать сюда жену!

Тут сразу за ней, приводят. Спрашивает эконом:

— Твой муж деньги нашел?

— Нашел, — говорит, — паночку, нашел.

— Ну что, — спрашивает тогда у Петра эконом, — видишь?

— Да что ж, — говорит тот, — она чего не наплетет! А вы ее лучше спросите, пан, когда это было?

— А когда это было? — спрашивает эконом.

— Хм, когда. Как раз тогда, когда потянуло рыбой из лесу и ходили мы в лес за ней да под каждым кустом рыбу собирали.

— Ну что теперь скажешь еще? — спрашивает Петро.

— Э, что! Теперь-то уже не отбрешешься. Это самое тогда и было, когда мы в лесу рыбу собирали, и надвинулась бубличная туча, и в лесу мы бубликов натрусили, и в вершу заяц поймался.

— Вот слышите, пан, — говорит Петро, — толком ли она говорит? Пускай она уж вам все расскажет, как и когда это было.

— Хе, как и когда! Самое тогда, когда вас, милостивый пан, по селу водили...

— А чего меня по селу водили? — спрашивает эконом.

— Да вот, пан, простите... уж раз вы спрашиваете, то скажу... как раз, когда вас теми колбасами били, что вы у гуменщика украли...

Как вскричит тут эконом:

— Ах ты, такая-сякая! Как ты смеешь мне так говорить! Возьмите ее да всыпьте ей как следует, чтоб не городила черт знает что!

Тут Петро заступился, начал просить, что, мол, жена У него малость не в своем уме. Вот пан подумал-подумал — И вправду дурная, — взял да и отпустил.

Вот идут они вдвоем, Хвеська с Петром, он в усы себе посмеивается, а она нос повесила, поняла, что влопалась. Пришли домой, она в плач.

— Вот как ты, — говорит, — меня подвел!

— Хвеська, жинка моя милая! — говорит Петро. — Не я тебя подвел, ты сама себя подвела. Не ляпай никогда языком, вот ничего и не будет. А теперь не сердись, давай помиримся.

Помирились они и живут помаленьку и денежки понемногу тратят. Видит Хвеська, что плохо лишнее говорить, и притихла.

И начали они понемногу богатеть и выкупились у пана, стали они вольными и начали жить в достатке. И часто, бывало, говорит Петро жене:

— Ну, что, Хвеська, не подвел бы я тебя, разве были бы мы теперь вольные и жили бы так, как теперь живем?

Источник и примечания

Языкатая Хвеська. — Українські народні казки, вибрані для дітей. Упорядкував Б. Грінченко. Т. II, Київ, 1917, также Українські народні казки. В трьох книгах. Упорядкував акад. М. Возняк. Кн. II, Держлітвидав, Київ, 1947.

Составитель сборника и переводчик Григорий Николаевич Петников

  • Украинские сказки и легенды. Издательство «Таврия», г. Симферополь. 1971 г. 352 c.